04.09.2024

В АЭС – наше развитие, наше будущее!

 

ИНТЕРВЬЮ

4 сентября 2024 г. 1:06

578

БЕСЕДОВАЛ САМАТ БЕЙСЕМБАЕВ

 

 

 

– Первым делом несколько слов о возглавляемой Вами ассоциации: чем она занимается и каковы ее цели?

 

– Ассоциация создана по инициативе группы отраслевых экс­пертов и компаний для того, чтобы проводить консультации с государственными органами и представлять общее отраслевое мнение в уполномоченных госструктурах. Для себя мы выделили четыре основные цели.

 

Первая – проведение эксперт­ного анализа различных инициа­тив, поддержка при разработке стратегических документов и законопроектов. Все это необходимо, чтобы отрас­левые организации и бизнес, имеющие желание участвовать в развитии атомной отрасли, могли бы быть полезными для того же проекта создания станции. А таких желающих может быть много.

 

Это не только традиционные участники отрасли, но и строи­тельные компании, производители электрооборудования, кабельной продукции. Так вот, задача ассоциации состоит в том, чтобы их голоса и оценки были учтены при разработке стратегических документов, связанных с развитием казахстанской атомной энергетики.

 

Второй целью для себя мы определили консолидацию общего мнения в отрасли и представления его как в законодательные, так и в исполнительные органы: Минэнерго, акиматы, другим заинтересованным лицам и стейкхолдерам.

 

Таким образом, наша ассоциа­ция занимается тем, что объе­диняет бизнес и экспертов, которые могут формировать более компетентную отраслевую повестку, а затем представлять ее в соответствующие органы.

 

Третья цель базируется на том, что атомная отрасль в мире функционирует как транснациональная объединенная система. То есть многие страны не могут существовать друг без друга.

 

Зачастую на международной арене отраслевые интересы какой-то страны представляют именно ассоциации, имеющие как бы мандат или моральное право на то, чтобы говорить от имени отрасли того или иного государства. И здесь мы видим себя в качестве мостика между нашими экспертами, компания­ми и международными структурами.

 

Это могут быть и вендоры, и какие-то поставщики, которым интересно получить компетент­ное мнение о работе в Казахстане. Также и наоборот, если казахстанским компаниям интересно получить компетентное мнение о работе зарубежных компаний. Наша ассоциация именно этими вещами и занимается.

 

И последнее – мы, когда только образовали нашу ассоциацию, предвидели, что наша помощь понадобится именно при подготовке к референдуму. Потому что именно такого рода общественные организации, как наша, могут брать на себя заботу по доведению до населения эксперт­ного мнения.

 

– А вот представим, что референдум прошел. Допустим, большинство проголосовало «за». Что дальше будет делать ассоциация?

 

– Как общественная организация будем находиться там, где нужны. Приложим все усилия с нашей стороны для того, чтобы проект строительства АЭС принес максимальное благо для Казахстана. То есть для граждан нашей страны и для бизнеса, который на ее территории находится. Наша цель – чтобы этот проект привел к максимальному скачку для роста и развития казахстанского общества.

 

– По подсчетам экспертов известно, что к 2030 году в стране будет дефицит электроэнергии в объеме шести гигаватт. Можете объяснить, сколько это, на простом примере?

 

– Смотрите, необходимый объем годовой генерации для столицы составляет 4–4,5 гигаватта, для Шымкента – около 1,5 гигаватта. То есть дефицит составит годовые объемы потреб­ления двух крупных городов.

 

Уже сейчас мы покрываем дефицит покупкой энергии из-за рубежа, а к тому времени размеры такого закупа могут дойти до миллиардных объемов в денежном выражении.

 

– Почему бы не опереться на ВИЭ? Смогут ли они вообще покрыть всю нехватку электроэнергии?

 

– Для начала надо сказать, что необходимо иметь все виды генерации. Элементарно для диверсификации, чтобы избежать рисков.

 

Проекты ВИЭ нынче реализуются и очень неплохо субсидируются государством. Сейчас у нас 66 процентов всей генерации электроэнергии приходится на угольные ТЭЦ и Экибастузскую ГРЭС. Остальное идет за счет ГЭС, газовых электростанций и возобновляемых источников.

 

То есть уже сейчас они вносят большой вклад. Однако стоит принимать во внимание, что многие ТЭЦ подходят к своему «пенсионному возрасту». И именно эту генерацию придется чем-то замещать. Эта роль в Национальной энергосистеме (НЭС) республики и отводится атомной электростанции.

 

– Есть такое мнение, что, чем строить АЭС, лучше было бы провести капитальный ремонт и модернизировать все имеющиеся ТЭЦ. Насколько оно верно?

 

– Надо сказать, у нас накоплены хорошие компетенции по эксплуатации отечественных ТЭЦ. Суть в том, что я не очень люблю на это ссылаться, но в мире сейчас крепнет тренд на уменьшение эмиссии парниковых газов. Казахстан поддержал Парижскую конвенцию, и мы взяли на себя определенные обязательства, и их надо выполнять.

 

К сожалению, угольная генерация не может обойтись без углеродных выбросов. Поэтому тут еще один аргумент в пользу АЭС.

 

Также надо сказать, что наше общество смотрит на АЭС как на что-то стране незнакомое. Между тем у нас уже была атомная электростанция, которая когда-то обеспечивала бывший Шевченко (ныне – Актау) элект­роэнергией и пресной водой.

 

– Если говорить о самых распространенных страхах простых казахстанцев, то один из них связан с Семипалатинским ядерным испытательным полигоном, который в общественном сознании как-то взаимоувязывается с идеей строительства АЭС…

 

– Сразу скажу, что между ядерным испытанием и АЭС – гигантская разница. Я сам из Восточно-Казахстанской области. У меня мама родилась на территории полигона, поэтому хорошо знаю, о чем говорю. Пришло время нам усвоить те уроки, которые мы вынесли.

 

Наш народ действительно пострадал от испытаний ядерного оружия, и нельзя забывать того, что там происходило, но, может, как раз это обратить в свою силу? У нас с тех времен существуют и по сей день развиваются мощные институты по ядерной науке и промышленности.

 

Сейчас на территории бывшего испытательного ядерного полигона действует Национальный ядерный центр, располагающий уникальными наработками и технологиями.

 

Также у нас от прежних союзных времен остался очень мощный промышленный комплекс. В Усть-Каменогорске успешно действует Ульбинский металлургический завод. В том же Национальном ядерном центре работают два исследовательских реактора, с помощью которых осуществляются очень серьезные исследования по безопасности ядерного топлива. К примеру, здесь проводились исследования такого топлива для Японии.

 

В Алматы есть Институт ядерной физики, в котором также имеется исследовательский реактор. Он задействован в производстве радиофармпрепаратов для лечения онкологических больных. И не стоит забывать про наш «Казатомпром», являю­щийся мировым флагманом по добыче урана, а также авторитетным производителем ядерного топлива.

 

– Насчет «Казатомпрома». Сейчас страна находится на втором месте по разведанным запасам урана. Можем ли мы запустить в республике полный ядерный цикл, чтобы уран использовался как топливо для нашей же АЭС?

 

– Да, мы можем это у себя наладить. Что собой представляет дореакторный ядерно-топливный цикл? Вначале мы имеем природный уран, который потом посредством конверсии переводим в газообразное состояние. Затем в этом состоянии или в виде гексафторида он идет на обогащение. И уже после отправляется на фабрикацию. Там переводится в твердое состояние, в металл, из которого формируются топливные «таблетки». Они закладываются в трубки, формирующие тепловыделяющую сборку – это уже готовое топливо для АЭС.

 

В Казахстане налажена добыча урана и есть производство топлива для АЭС. Это огромный плюс.

 

Уже упоминавшийся Ульбинский металлургический завод является очень профессиональным в данном отношении предприятием. Здесь производились топливные «таблетки» для атомной промышленности еще Советского Союза.

 

И там же, на УМЗ, действует завод по производству тепловыделяющих сборок. У нас есть два этих сегмента, но это не значит, что у нас нет двух других.

 

Как я уже отмечал, говоря о пос­тавках топлива, весь мир между собой связан. Через коммерческие контракты с другими странами можно получить доступ как к конверсии урана, так и к его обогащению. К примеру, мы поставляем природный уран во Францию на конверсионное предприятие. Пос­ле можно отправлять его на обогатительный передел и так далее.

 

Также у «Казатомпрома» есть приоритетное право на выкуп у России единиц разделительных работ – это та единица, в которых измеряется работа по обогащению урана. Мы также можем завозить туда природный уран и получать уже обогащенный. Так работает весь мир.

 

Наряду с этим у нас есть доступ к технологии конверсии, поэтому, если положительное решение по АЭС будет принято, на что я очень надеюсь, то конверсионный завод можно начинать строить уже в ближайшее время.

 

Здесь много экономических факторов, которые потребуется учесть, но доступ к технологии есть.

 

– А если говорить о тарифах на электроэнергию, как АЭС повлияет на этот вопрос?

 

– По моему мнению, у нас очень дешевые тарифы на электро­энергию, которые сдерживались нерыночными механизмами. И мы пришли сейчас к тому состоя­нию, что у нас вконец износились генерирующие мощности. Полагаю, что тариф будет расти, и нам этого никак не избежать.

 

Возможно, тариф даже значительно вырастет. То, что АЭС одно­знач­но сможет сделать, – это привести к предсказуемому тарифу, который можно будет использовать для долгосрочного планирования.

 

Это даст отечественному бизнесу возможность планировать свои расходы, скажем, на пятилетку. Огромный плюс. Есть такая интересная статистика по Европе, в частности по Франции и Германии. У первой 70 процентов генерируемой электроэнергии приходятся на АЭС.

 

Во Франции значительно вырос тариф на воду и газ, а элект­ричество за последние два десятилетия, если не ошибаюсь, подорожало всего на 15 процентов.

 

В Германии по каким-то внут­ренним причинам приняли решение закрыть атомную генерацию. И за последние годы у них произошел резкий рост стои­мости электроэнергии. В итоге сейчас бизнес уходит из страны. Происходит ее деиндустриализация. Убыточной становится промышленность, традиционно требующая больших затрат электроэнергии.

 

То, что АЭС дает, и от чего, на мой взгляд, опрометчиво отказались в Германии, – это надежность генерации и прогнозируе­мая стоимость тарифа.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Оқи отырыңыз

Ұлттық құрылтайдың қоғам мен мемлекетті дамытудағы рөлі

Аудандық кітапхананың оқырмандарға қызмет көрсету бөлімінде «Ұлттық құрылтайдың қоғам мен …